Неточные совпадения
Один только раз Тарас указал
сыновьям на маленькую, черневшую в дальней траве точку, сказавши: «
Смотрите, детки, вон скачет татарин!» Маленькая головка с усами уставила издали прямо
на них узенькие глаза свои, понюхала воздух, как гончая собака, и, как серна, пропала, увидевши, что козаков было тринадцать человек.
Бульба по случаю приезда
сыновей велел созвать всех сотников и весь полковой чин, кто только был налицо; и когда пришли двое из них и есаул Дмитро Товкач, старый его товарищ, он им тот же час представил
сыновей, говоря: «Вот
смотрите, какие молодцы!
На Сечь их скоро пошлю». Гости поздравили и Бульбу, и обоих юношей и сказали им, что доброе дело делают и что нет лучшей науки для молодого человека, как Запорожская Сечь.
Теперь он тешил себя заранее мыслью, как он явится с двумя
сыновьями своими
на Сечь и скажет: «Вот
посмотрите, каких я молодцов привел к вам!»; как представит их всем старым, закаленным в битвах товарищам; как поглядит
на первые подвиги их в ратной науке и бражничестве, которое почитал тоже одним из главных достоинств рыцаря.
Между тем около собралась кучка любопытных соседей
посмотреть, с разинутыми ртами, как управляющий отпустит
сына на чужую сторону.
Ей не совсем нравилось это трудовое, практическое воспитание. Она боялась, что
сын ее сделается таким же немецким бюргером, из каких вышел отец.
На всю немецкую нацию она
смотрела как
на толпу патентованных мещан, не любила грубости, самостоятельности и кичливости, с какими немецкая масса предъявляет везде свои тысячелетием выработанные бюргерские права, как корова носит свои рога, не умея кстати их спрятать.
Когда он подрос, отец сажал его с собой
на рессорную тележку, давал вожжи и велел везти
на фабрику, потом в поля, потом в город, к купцам, в присутственные места, потом
посмотреть какую-нибудь глину, которую возьмет
на палец, понюхает, иногда лизнет, и
сыну даст понюхать, и объяснит, какая она,
на что годится. Не то так отправятся
посмотреть, как добывают поташ или деготь, топят сало.
Смотря иногда
на большого моего
сына и размышляя, что он скоро войдет в службу или, другими сказать словами, что птичка вылетит из клетки, у меня волосы дыбом становятся.
Дайте, — сказала она, быстрым движением отбирая от Вронского карточки
сына, которые он
смотрел, и значительно блестящими глазами взглядывая
на него.
Я не мог перенести того, как
сын мой
смотрел на меня.
Она услыхала голос возвращавшегося
сына и, окинув быстрым взглядом террасу, порывисто встала. Взгляд ее зажегся знакомым ему огнем, она быстрым движением подняла свои красивые, покрытые кольцами руки, взяла его за голову,
посмотрела на него долгим взглядом и, приблизив свое лицо с открытыми, улыбающимися губами, быстро поцеловала его рот и оба глаза и оттолкнула. Она хотела итти, но он удержал ее.
К десяти часам, когда она обыкновенно прощалась с
сыном и часто сама, пред тем как ехать
на бал, укладывала его, ей стало грустно, что она так далеко от него; и о чем бы ни говорили, она нет-нет и возвращалась мыслью к своему кудрявому Сереже. Ей захотелось
посмотреть на его карточку и поговорить о нем. Воспользовавшись первым предлогом, она встала и своею легкою, решительною походкой пошла за альбомом. Лестница наверх в ее комнату выходила
на площадку большой входной теплой лестницы.
— Да, это очень дурно, — сказала Анна и, взяв
сына за плечо не строгим, а робким взглядом, смутившим и обрадовавшим мальчика,
посмотрела на него и поцеловала. — Оставьте его со мной, — сказала она удивленной гувернантке и, не выпуская руки
сына, села за приготовленный с кофеем стол.
—
Смотрю я
на вас, мои юные собеседники, — говорил между тем Василий Иванович, покачивая головой и опираясь скрещенными руками
на какую-то хитро перекрученную палку собственного изделия, с фигурой турка вместо набалдашника, —
смотрю и не могу не любоваться. Сколько в вас силы, молодости, самой цветущей, способностей, талантов! Просто… Кастор и Поллукс! [Кастор и Поллукс (они же Диоскуры) — мифологические герои-близнецы,
сыновья Зевса и Леды. Здесь — в смысле: неразлучные друзья.]
Целых два дня он крепился, хотя вид
сына,
на которого он все
посматривал украдкой, ему очень не нравился… но
на третий день за обедом не выдержал.
Поддерживая друг друга, идут они отяжелевшею походкой; приблизятся к ограде, припадут и станут
на колени, и долго и горько плачут, и долго и внимательно
смотрят на немой камень, под которым лежит их
сын; поменяются коротким словом, пыль смахнут с камня да ветку елки поправят, и снова молятся, и не могут покинуть это место, откуда им как будто ближе до их
сына, до воспоминаний о нем…
Но Аркадий уже не слушал его и убежал с террасы. Николай Петрович
посмотрел ему вслед и в смущенье опустился
на стул. Сердце его забилось… Представилась ли ему в это мгновение неизбежная странность будущих отношений между им и
сыном, сознавал ли он, что едва ли не большее бы уважение оказал ему Аркадий, если б он вовсе не касался этого дела, упрекал ли он самого себя в слабости — сказать трудно; все эти чувства были в нем, но в виде ощущений — и то неясных; а с лица не сходила краска, и сердце билось.
Николай Петрович
посмотрел сбоку
на сына, и коляска проехала с полверсты, прежде чем разговор возобновился между ними.
— Имею основание, — отозвался Дьякон и, гулко крякнув, поискал пальцами около уха остриженную бороду. — Не хотел рассказывать вам, но — расскажу, — обратился он к Маракуеву, сердито шагавшему по комнате. — Вы не
смотрите на него, что он такой якобы ничтожный, он — вредный, ибо хотя и слабодушен, однако — может влиять. И — вообще… Через подобного ему… комара
сын мой излишне потерпел.
Незадолго до этого дня пред Самгиным развернулось поле иных наблюдений. Он заметил, что бархатные глаза Прейса
смотрят на него более внимательно, чем
смотрели прежде. Его всегда очень интересовал маленький, изящный студент, не похожий
на еврея спокойной уверенностью в себе и
на юношу солидностью немногословных речей. Хотелось понять: что побуждает
сына фабриканта шляп заниматься проповедью марксизма? Иногда Прейс, состязаясь с Маракуевым и другими народниками в коридорах университета, говорил очень странно...
— Я? — Хотяинцев удивленно
посмотрел на него и обратился к Дронову: — Ваня, скажи ему, что Мордвин — псевдоним мой. Деточка, — жалобно глядя
на Говоркова, продолжал он. — Русский я, русский,
сын сельского учителя, внук попа.
Самгин-сын
посмотрел на это несколько секунд и, опустив голову, прикрыл глаза, чтоб не видеть. В изголовье дивана стояла, точно вырезанная из гранита, серая женщина и ворчливым голосом, удваивая гласные, искажая слова, говорила...
Я сидел погруженный в глубокую задумчивость, как вдруг Савельич прервал мои размышления. «Вот, сударь, — сказал он, подавая мне исписанный лист бумаги, —
посмотри, доносчик ли я
на своего барина и стараюсь ли я помутить
сына с отцом». Я взял из рук его бумагу: это был ответ Савельича
на полученное им письмо. Вот он от слова до слова...
Отец с
сыном предложили нам
посмотреть ферму, и мы вышли опять
на крыльцо.
Задумались головотяпы: надул курицын
сын рукосуй! Сказывал, нет этого князя глупее — ан он умный! Однако воротились домой и опять стали сами собой устраиваться. Под дождем онучи сушили,
на сосну Москву
смотреть лазили. И все нет как нет порядку, да и полно. Тогда надоумил всех Пётра Комар.
Хозяева домишка — старик столяр, его
сын и старушка, жена его, — даже подозрительно
посмотрели на Алешу.
И он, в самом деле, потухал как-то одиноко в своей семье. Возле него стоял его брат, его друг — Петр Васильевич. Грустно, как будто слеза еще не обсохла, будто вчера посетило несчастие, появлялись оба брата
на беседы и сходки. Я
смотрел на Ивана Васильевича, как
на вдову или
на мать, лишившуюся
сына; жизнь обманула его, впереди все было пусто и одно утешение...
Я бы умерла спокойно, ежели бы еще раз
посмотреть на него,
на моего любимого
сына; но бог не хочет этого», — и он заплакал…
Но мальчик очень раззадорился. Он бросил мачту и ступил
на перекладину.
На палубе все
смотрели и смеялись тому, что выделывали обезьяна и капитанский
сын; но как увидали, что он пустил веревку и ступил
на перекладину, покачивая руками, все замерли от страха.
— Положим, в богатом семействе есть
сын и дочь, — продолжала она дрогнувшим голосом. — Оба совершеннолетние…
Сын встречается с такой девушкой, которая нравится ему и не нравится родителям; дочь встречается с таким человеком, который нравится ей и которого ненавидят ее родители. У него является ребенок… Как
посмотрят на это отец и мать?
Поэтому понятно, что
на сына своей подруги Марья Степановна
смотрела глазами родной матери.
Вообще отец
на многое по отношению к младшему
сыну смотрел сквозь пальцы, не желая напрасно огорчать жену, и часто делал вид, что не подозревает печальной истины.
Шестилетний мальчик не понимал, конечно, значения этих странных слов и
смотрел на деда с широко раскрытым ртом. Дело в том, что, несмотря
на свои миллионы, Гуляев считал себя глубоко несчастным человеком: у него не было
сыновей, была только одна дочь Варвара, выданная за Привалова.
Один из них, по фамилии Беспалов, строит
на своем участке большой двухэтажный дом с балконом, похожий
на дачу, и все
смотрят на постройку с недоумением и не понимают, зачем это; то, что богатый человек, имеющий взрослых
сыновей, быть может, останется навсегда в Рыковском в то время, как отлично мог бы устроиться где-нибудь
на Зее, производит впечатление странного каприза, чудачества.
«Все
смотрели с удивлением
на сына орла и видели, что он ничем не лучше их, только глаза его были холодны и горды, как у царя птиц.
—
Смотри, чтоб не вышло по-моему, — усмехнувшись, продолжал Сергей Андреич. — Не то как же это рассудить? Сам в человеке души не чает, дорожит им, хлопочет ровно о
сыне, а от себя
на сторону пускает… Вот, дескать, я его
на годок из дому-то спущу, сплетен бы каких насчет девки не вышло, а там и оженю… право, не так ли?.. Да ты сам просился от него?
И раскатился старый Снежков громким хохотом. Но, кроме
сына, никто не улыбнулся ни
на речи, ни
на хохот его. Все молча сидели, Аграфена Петровна особенно строго поглядела
на рассказчика, но он не
смотрел в ее сторону. Стуколова так и подергивало; едва мог себя сдерживать. Аксинья Захаровна про себя какую-то молитву читала.
Одним из таких счастливцев оказался мой земляк Б-вин,
сын председателя палаты. Он перешел сюда из Казани. Я отыскал его в плохонькой комнате, где-то
на Никитской; но для меня и невзрачная студенческая «меблировка» казалась чем-то соблазнительным, и хотя мы с ним были
на «ты», но я
смотрел на него как
на избранника.
Кто-то привел ко мне в отель"Victoria"русского эмигранта, но не политического, а покинувшего родину от расстроенных дел, некоего Г. Он прошел через большую нужду, работал сначала
на заводе под Парижем, а в России,
на юге, был
сын богатого еврея-подрядчика и запутался
на казенных поставках. Он позднее не скрывал того, что он еврей, но совсем не
смотрел типичным евреем ни в наружности, ни в говоре, а скорее малороссом.
Старик Покровский целую ночь провел в коридоре, у самой двери в комнату
сына; тут ему постлали какую-то рогожку. Он поминутно входил в комнату;
на него страшно было
смотреть. Он был так убит горем, что казался совершенно бесчувственным и бессмысленным. Голова его тряслась от страха. Он сам весь дрожал, и все что-то шептал про себя, о чем-то рассуждал сам с собою. Мне казалось, что он с ума сойдет с горя.
Закончилось это большим скандалом: в один прекрасный день баба Люба, уперев руки в бока, ругала Уляницкого
на весь двор и кричала, что она свою «дытыну» не даст в обиду, что учить, конечно, можно, но не так… Вот
посмотрите, добрые люди: исполосовал у мальчика всю спину. При этом баба Люба так яростно задрала у Петрика рубашку, что он завизжал от боли, как будто у нее в руках был не ее
сын, а сам Уляницкий.
Теперь я вижу твой взгляд
на мне и знаю, что
на меня
смотрит мой
сын, а я ведь даже вчера еще не мог поверить, что буду когда-нибудь, как сегодня, сидеть и говорить с моим мальчиком.
Варвара Ивановна
на другой день встала ранее обыкновенного. Она не позвала к себе ни мужа, ни
сына и страшно волновалась, беспрестанно
посматривая на часы. В одиннадцать часов она велела закладывать для себя карету и к двенадцати выехала из дома.
— Рудин! Рудин! — кричал он
на Зарницына. — Все с проповедями ходишь,
на великое служение всех подбиваешь: мать Гракхов
сыновей кормила, а ты,
смотри, бабки слепой не умори голодом с проповедями-то.
—
Смотри на Рютли, — шепнул
сыну пастор. Дитя было спокойно, но выстрела не раздавалось. «Боже, подкрепи меня!» — молился в душе пастор. А в четырнадцати шагах перед ним происходила другая драма.
— Полно, пожалуйста: ты меня этим тревожишь. Я не знаю, право, как
на это
смотрит маркиза, зачем она все это позволяет
сыну.
На нее самое, я думаю, во сто глаз
смотрят, а она еще позволяет
сыну.
Внимательно
смотрел Розанов
на этих стариков, из которых в каждом сидел семейный тиран, способный прогнать свое дитя за своеволие сердца, и в каждом рыдал Израиль «о своем с
сыном разлучении».
А суматоха была оттого, что Анна Павловна отпускала
сына в Петербург
на службу, или, как она говорила, людей
посмотреть и себя показать.
Княгиня несколько времени молча и тупо
смотрела на стоящих перед нею
на коленях плачущего
сына и потупившуюся, полусмущенную камеристку, и вдруг откинулась
на глубокую спинку дивана в сильнейшем истерическом припадке.
Она давно замечала страшную перемену в своем любимце; знала его ухаживания за какой-то московской актрисой Пальм-Швейцарской,
смотрела на это ухаживанье сквозь пальцы, считая это увлечение со стороны
сына обычною данью молодости, не подозревая ничего серьезного и, конечно, не имея ни малейшего понятия о том, кто эта Пальм-Швейцарская.
«И как много обязан я тебе, истинный, добрый друг наш, — сказал он ему, — в том, что я сделался человеком, — тебе и моей матери я обязан всем, всем; ты больше для меня, нежели родной отец!» Женевец закрыл рукою глаза, потом
посмотрел на мать,
на сына, хотел что-то сказать, — ничего не сказал, встал и вышел вон из комнаты.